Володя и Валя

Пюхтицкие зарисовки

Старик с топором. Художник: Илья Глазунов Старик с топором. Художник: Илья Глазунов

Мы лежали на траве недалеко от Сергиевской церкви на пригорке, любовались монастырским пчельником, наслаждались теплым июньским солнышком и неспешно вели беседу. Шел 1978 год. Нас было трое кандидатов на рукоположение: Володя, Леонид и я. Случайному свидетелю нашего разговора сразу стало бы понятно, что мы совсем недавно познакомились и нас объединило и сблизило общее желание священнического служения в Церкви. Никто, по-видимому, из нас тогда не мог и предполагать, что Леонид после нескольких месяцев обучения в монастыре вынужден будет уехать из Эстонии и искать возможность рукоположения в родной для него Чувашии. Меня через месяц рукоположат во диакона и оставят служить здесь, в обители, а у Володи будет свой особый путь к служению. Его оставят в монастыре трудиться и рукоположат многие годы спустя. Но все это будет потом, а сейчас мы рассказывали о себе и о том, что привело каждого из нас к решению принять сан, и с интересом слушали друг друга.

Самым удивительным для меня был рассказ Володи, который был гораздо старше нас с Леонидом. Ему было уже за 40. Он был женат, и у них с женой было две дочери. Володя был столяром-краснодеревщиком, а его жена Валентина – портнихой-закройщицей. Жили они где-то в российской глубинке и по понятиям того времени были вполне обеспеченной семьей. У них был свой дом, хозяйство и незаменимый в хозяйственных делах мотоцикл «Урал» с коляской – в то время несбыточная мечта многих сельских жителей.

– Дети выросли, завели свои семьи, вот мы и решили с Валей оставить мир, – будничным тоном рассказывал Володя свою историю.

– Валя, – продолжал Володя, – хочет поступить в монастырь. Отец Гермоген благословил – он наш духовник, – теперь ждем окончательного решения игумении.

– А о себе что думаешь? – невольно вставил я, ошеломленный этим рассказом.

– Что Бог даст, – уклончиво ответил Володя и добавил: – Я доверяю своему духовнику. Господь ведет меня через него. Будет воля Божия, приму сан, постригусь.

«Что Бог даст, – отвечал Володя. – Будет воля Божия, приму сан, постригусь»

Я смотрел во все глаза на Володю: коренастого, широкоплечего, круглолицего, светловолосого, с веснушками по всему лицу и даже на губах. Был ли у него под не слишком густой рыжеватой бородой волевой подбородок, свидетельствующий, как говорят, о готовности горы свернуть, я не обратил тогда внимания, но твердость, в которой я не мог усомниться, в его словах была. Впервые в своей жизни я столкнулся тогда с таким странным для советской эпохи конца семидесятых явлением: муж и жена вместе захотели оставить мир и уйти в монастырь. И не от какой-то безысходности, а, наоборот, от благополучной и даже счастливой жизни. Даже не дождавшись рождения внуков. Почему? Может, боялись, что рождение внуков окончательно привяжет их к миру? Вполне возможно. Едва ли все родственники и сельчане приняли их уход в монастырь и еще долго недоумевали: что это за причина такая – «ради спасения души». А вот дочери, воспитанные родителями в вере, поняли их и с уважением отнеслись к их решению, хотя и переживали и плакали: как же тут обойтись без слез! – но удерживать не стали. Утешали себя тем, что будут навещать родителей в монастыре.

Валю я узнал позже. Она произвела на меня впечатление общительной и даже веселой женщины, одного возраста с Владимиром. За время моего краткого пребывания в обители я уже кое-что узнал о том, как принимают в монастырь будущих сестер. Ни о каком уговаривании поступить сюда со стороны игумении монастыря не могло быть и речи. Скорее наоборот. Годами вновь поступившие в обитель сестры оставались безобетными послушницами, чье намерение принять постриг подвергалось испытанию временем и напряженным трудом по послушанию, а не по собственному выбору. Обычным порядком, то есть с таким же большим испытательным сроком, взяли в монастырь и Валю. Ее профессиональные навыки швеи предопределили и будущее послушание в обители – работа в монастырской швейной мастерской, – хотя нередко ее можно было видеть и на общих послушаниях, будь то уборка снега или посадка деревьев. Лет десять, не меньше, она ходила в послушницах под духовным руководством игумении Варвары – пока не была пострижена в мантию с именем Васса. Дети вместе с внуками время от времени навещали своих родителей, привнося в жизнь последних напоминания о некогда их счастливой семейной жизни. Но о каких-либо сожалениях супругов по оставленной ими мирской жизни слухов в монастыре не было, а уж более надежного источника информации в обители, чем монастырские слухи, осмелюсь сказать, не бывает.

Когда стала возобновляться монашеская жизнь в Иоанновском монастыре в Санкт-Петербурге, монахиня Васса по послушанию отправилась туда в числе других пюхтицких сестер, где и провела многие годы в трудах по восстановлению и обживанию обители. Свой иноческий путь мать Васса давно уже завершила, и один Бог знает все то, что ей пришлось пережить за эти годы, – и радостного, и скорбного.

Между тем Володе с большим трудом давалось церковное чтение, а о пении и говорить не приходилось. Монастырские уставщицы разводили руками: интонация плохая, спотыкается чуть ли не на каждом слове, допустить к участию в церковной службе не можем. Зато его плотницкие и столярные навыки пришлись монастырю как нельзя кстати. Еще бы! Свой мастер, который всегда под рукой, да еще не пьющий и к тому же бессребреник, немного ворчливый, но сговорчивый. Вид у Володи, надо сказать, обыкновенно был такой, что не располагал вступать с ним в разговор без основательной причины. Скорее всего с его стороны это была какая-то форма защиты своей внутренней жизни от ненужных разговоров и любопытства. Володе выделили крохотную келлию в торце дома на горке, и скоро в обители к нему все привыкли и стали воспринимать как своего. Володя-столяр – так стали его называть меж собой сестры обители и духовенство.

Распорядок его трудового дня был прост: утром полунощница, затем столярка, вечером служба, а после службы могла быть еще какая-нибудь срочная работа – и так изо дня в день. В воскресные и праздничные дни, как и все в монастыре, он молился на всенощной и Литургии, причащался, когда на то благословлял духовник, отдыхал в своей келлии, читал святых отцов, молился. Угадывалось в нем, надо сказать, устроение молящегося человека – только этим и можно объяснить то, что он не просто прижился в монастыре, но органично вошел в его особый ритм.

В конце концов спустя годы Володю рукоположили во диакона. К тому времени у него уже появились приступы стенокардии, которые с годами стали учащаться. Весь монастырь горячо молился за болящего диакона. Мне случалось видеть, с каким сочувствием в те годы матушка игумения расспрашивала его о здоровье – это был разговор двух очень близких друг другу людей, членов одной большой монастырской семьи.

Его постригли незадолго до кончины. Был диакон Владимир, стал иеродиакон Викентий

Незадолго до кончины его постригли с именем Викентий. Был диакон Владимир, стал иеродиакон Викентий. Для монастыря привыкать к новым именам принявших постриг – дело не новое. Проходит время, и прежнее имя становится чужим, как будто бы принадлежало оно другому человеку. Но ведь так оно и есть. Когда я узнал о постриге диакона Владимира, то мне вспомнился наш давнишний с ним разговор, когда мы еще только познакомились, и ту фразу, которая стала пророческой: «Будет воля Божия, приму сан, постригусь». Что ж, значит, воля Божия была в том, чтобы он принял сан диакона, а затем постригся уже будучи пожилым и больным человеком, с трудом участвующим в службах, и смиренно бы принимал уход и заботу сестер обители.

Его похоронили на монастырском кладбище неподалеку от могил пюхтицких сестер, которые еще при его жизни стали для него большой духовной семьей. И можно ли сомневаться, что на нем исполнились евангельские слова: «И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф. 19: 29)? Не думаю.

Протоиерей Олег Врона
Подготовил Степан Игнашев

22 января 2020 г.

Псковская митрополия, Псково-Печерский монастырь

Книги, иконы, подарки Пожертвование в монастырь Заказать поминовение Обращение к пиратам
Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Смотри также
«Ползут!» «Ползут!»
Протоиерей Олег Врона
«Ползут!» «Ползут!»
Мое первое паломничество в Пюхтицы
Протоиерей Олег Врона
Все тот же полумрак в храме, но чувствовалось, что настроение переменилось – с сосредоточенно-покаянного до умилительного с оттенком торжественности: сейчас, после службы, должен был начаться постриг.
Что за человек была моя мама? Что за человек была моя мама?
Игумения Евстолия (Афонина)
Что за человек была моя мама? Что за человек была моя мама?
Памяти новопреставленной монахини Ангелины (Афониной)
Игумения Евстолия (Афонина)
Новая жизнь в полноте духовной силы вошла в ее удивленное, преобразившееся таинством сердце. И озарилось оно необычайной любовью!
Далматовский монастырь: жизнь изнутри. ФОТОГАЛЕРЕЯ Далматовский монастырь: жизнь изнутри. ФОТОГАЛЕРЕЯ
Андрей Хитайленко
Далматовский монастырь: жизнь изнутри. ФОТОГАЛЕРЕЯ Далматовский монастырь: жизнь изнутри
ФОТОГАЛЕРЕЯ
Андрей Хитайленко
Фотоочерк о том, как монахи пекут хлеб, ловят рыбу, работают на огороде и готовят кадильный уголь, занимаются подготовкой к службам и ухаживают за скотом и пасекой.
Комментарии
Natalie26 января 2020, 01:29
Согласна с Натальей. Очень похож на митрополита Онуфрия.
Анна25 января 2020, 01:02
Денис, Вы всерьёз полагаете, что служить Богу в монастыре нынче не спасительно, лишь бы побольше детей рожали? Т е если бы герой отправил постаревшую супругу в монастырь, сам женился бы ещё раз на молоденькой, наделал бы детей от неё, потом бы и с этой развёлся, снова женился, ещё бы 10 детей - и Русь Святая воскреснет от этого количества детей? Серьёзно?
Наталья22 января 2020, 11:32
Хороший рассказ о тихой и незаметной для нас жизни действительно верующих людей. Старик с топором на картине похож на митрополита Онуфрия.)
Денис22 января 2020, 09:05
Хорошо написано, но дорога ложка к обеду. Ныне не времена аграрного переселения, а время вымирания русского и иных традиционно православных народов. Ныне лучшая служба Богу со стороны хотя бы относительно здоровых людей детородного возраста - это становление во главе многодетной семьи.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • Православный календарь на каждый день.
  • Новые книги издательства «Вольный странник».
  • Анонсы предстоящих мероприятий.
×