Виноградник Господа и терпение в испытаниях

Рассказ о жизни в Косово и Метохии

Крест на стволе орешника Крест на стволе орешника

Почти у всех сербов у нас в Ораховце, что на юге Косово и Метохии, до войны 1999 года были свои виноградники. У кого-то – огромные, несколько гектаров, кто-то довольствовался несколькими сотками, – тут никто никого не упрекал: лишь бы у тебя был свой виноградник. Иначе сойти за своего, быть, так сказать, полноправным членом общества невозможно: «Как это у тебя нет сада?! Ты не собираешь плоды, не делаешь вино, славящееся во всей Европе, не делаешь даже ракию? Ну, брат, постой в сторонке, пока дельные мужики разговаривают. Постой-постой». Да, так и было: признаком хорошего хозяина, умеющего обустроить свой дом, настоящим доказательством твоей полноценности было качество твоего винограда. И надо сказать, те немногочисленные соседи, у которых не было даже самого маленького виноградника, чувствовали себя очень неуютно, когда подавляющее большинство односельчан пускалось летними вечерами в обсуждения особенностей виноградарства в этом году – каково нынешнее состояние лозы, как избавиться от паразитов, какие прогнозы насчет нынешнего урожая… Летние вечерние разговоры продолжались до ночи, мы чувствовали себя настоящей общиной, делились мнениями, советами, договаривались о помощи друг другу. А зимой, когда у многих из нас Крестная слава и когда почти в каждом доме идет торжество, наибольшее признание получал тот хозяин, который, по строгому и взыскательному общему мнению, предложил гостям наилучшее вино – хочешь не хочешь, а Кану Галилейскую вспомнишь.

Предвоенные вечера в Ораховце были веселыми… Идешь по селу: вот хозяева варят ракию – из казана идет дымок, рядом жарят колбаски или шашлыки, во дворе полно соседей, смех, шутки. А ночами, бывало, когда все успокоятся или устанут, но расходиться не хотят, кто-нибудь заведет старую добрую песенку. Под звездным-то небом, да сербская песня, которой лет 600, да гусли – милое дело.

Об этом я вспоминал с грустью, когда недавно шел с лопатой и тяпкой в руке и ранцем на плечах в наш семейный виноградник, с которым мы не захотели расставаться даже в нынешние тяжелые времена. Виноградник для нас – это не только традиция, это еще и что-то удерживающее нас на родной земле. Это признак, ощущение своего, родного, настоящего. Ты не ты, если отдашь, расстанешься с этим.

Наш виноградник Наш виноградник

Виноградник для нас – не только традиция, это что-то удерживающее нас на родной земле Ты не ты, если расстанешься с этим

Я вышел на окраину сербской части села и впереди увидел трех наших девчушек. Идут по главной дороге, зная, что здесь ходить можно, для сербов она не опасна – вроде как проверено. Смеются, перешучиваются – обычная прогулка трех подружек. Не всё же дома сидеть и бояться, в конце-то концов. Вдруг из-за какого-то плетня раздаётся мерзкая, скотская брань и громкий тупой хохот. Девушки вздрогнули, вжали головы в плечи и посмотрели в ту сторону, откуда донесся этот словесный понос. Глядя в землю, чувствуя всю скверность оскорбления, тихо развернулись и хотели пойти назад, но тут увидели меня, поняли, что не одни, и с достоинством продолжили свой путь по главной, «безопасной для сербов», дороге.

Я поравнялся с тем местом, откуда раздавалась брань, и за плетнем увидел Рамадана Люмунаджи, которого все звали Даном, албанца, который незадолго до войны приобрел пустующее поле, оставленное прежним хозяином. Тот сидел у костра под ореховым деревом с двумя приятелями, вальяжно расставив ноги и нагло смотря на нас. Они вовсю пьянствовали и были уже в изрядном подпитии. Вообще-то соседи так себя не ведут – я с укором посмотрел на Дана, тот вроде бы смутился, отвел взгляд. Я прошел дальше.

Работая в этот день в винограднике, я размышлял как о только что увиденной сцене, которая, поверьте, в наших краях не нова, так и о том положении, в котором мы, оставшиеся косовские сербы, верные своей лозе, простите за высокопарное выражение, оказались. Угрюмо копал землю, поправлял виноград и мучился вопросами, которые задавал не только и не столько себе, сколько Богу:

– Что нам делать сейчас, когда мы почти изолированы, преданы, оставлены всеми?

– Неужели сила лжи и клеветы Запада настолько велика, что мы, сербы, выглядим перед всем миром как преступники и нелюди, которых каждый «человек доброй воли», как вот этот Дана, может совершенно спокойно и безнаказанно оскорбить, унизить, оплевать перед своими дружками, чтобы показать свою молодецкую удаль?

– Что будет с этими тремя девчонками, когда они пойдут с прогулки домой? Что будет с ними и другими сербами, если положение останется прежним, и в нас будут по-прежнему лететь плевки и оскорбления?

По лицу тек пот – то ли от зноя, то ли от усталости, то ли от обиды за девушек. Ошалело колотил тяпкой по земле, будто она чем-то провинилась. Колотил и цедил сквозь зубы: «Всё равно буду работать здесь, всё равно виноград – наш, рановато нас хоронить!»

Всё равно буду работать здесь, всё равно виноград – наш, рановато нас хоронить!

Здорово устал и сел отдохнуть под ореховое дерево, есть на нашем участке такая красота. Скрылся под сенью дерева, как, наверное, в своё время апостол Нафанаил под смоковницей, в другом, правда, месте, но, допускаю, со схожим настроением. Прислонился к стволу и взглянул на наши горы вокруг – Паштрик, Коритник, Шаре. Красота, от которой не устаешь. Но в сердце тревога: Господи, а ведь нас отсюда, из той земли, которую Ты нам дал, прогоняют! Из этой-то красоты, Господи! Закрыл глаза и попытался запечатлеть родные просторы в памяти, каждую их деталь, чтобы видеть их всегда, даже если стану беженцем и буду жить на чужбине.

А такое возможно. Много соседей-сербов уже продали свои виноградники и поля албанцам. Раньше, если сосед уезжал, то односельчане обрабатывали его землю, чтобы не пришла в запустение – кто сейчас пустит сербов в уже не сербские нивы… Люди отчаивались, у них не хватало сил выдержать страшные искушения и беды, из которых плевки и оскорбления – самое малое, рушились надежды на ближнего и на Бога. На площади перед храмом говорили по вечерам уже не о состоянии винограда и видах на урожай, а о том, кто и за сколько продал поле, оправдывая себя отсутствием какого-либо выбора: «Все от нас отступились, и Бог тоже»… Продавали поля, получали деньги, уезжали с ними на чужбину в надежде на новую жизнь, оставляя меня наедине с новыми албанскими соседями, абсолютно незнакомыми людьми, которые и мне стали очень прозрачно намекать на необходимость продажи участка, всё пристальнее и недовольней поглядывая на какого-то серба, затесавшегося в их большую и дружную компанию.

Я сидел под ореховым деревом, понимая, что скоро мой виноградник будет окружен пришельцами со всех сторон, и этот орешник будет единственной защитой от их неприязненных, а то и враждебных взглядов, и что смотреть мне спокойно можно будет только в небо. И такое вдруг уныние, такое чувство покинутости на меня обрушилось, что на сердце похолодело: Господи, мы оставлены всеми, и Тобой тоже! Господи, я один в этом страшном мире, и я никому не нужен! Помощи ждать неоткуда.

Так всегда бывает: когда деваться больше некуда, человек вспоминает Бога. Вспомнил и я, маловерный, в своей оставленности. Да, я увидел, признал, что мы, сербы, потерпели поражение в очередной битве за родную землю – мы продали ее, а государство предало нас. Осталась битва за спасение души, и в ней мы можем победить только при помощи Бога, другого выхода нет. Я встал и небольшим ножом, которым подрезаю ветви винограда, начертал на стволе дерева небольшой крест: я хотел защитить свой виноградник и призвать Христа на помощь.

Вырезаю крест, почти плачу, заключаю такой своеобразный собственный завет с Богом и молча кричу: «Господи, Ты ведь сам сказал: ‟Не бойся, малое стадо” (Лк. 12, 32)! Неужели позволишь нам стать изгнанниками? Неужели мы так согрешили, что надежды больше нет?»

Крест небольшой, – подумал я, – но сила Бога неизмерима. Небольшим я его сделал и потому, что знаю: увидят албанские пастухи – осквернят или срубят всё дерево. От таких соседей хорошего ждать не приходится. Что – хорошего: даже обычного уважения.

На душе стало много легче, и я еще поработал, окопал виноград как следует. Вечером шел домой, с радостью понимая, что день прошел не впустую: и работа сделана, и с мыслями вроде как разобрался, и утешение хоть какое-то получил. С устатку и заснешь легче, а «кто спит, не грешит».

На входе в село вижу соседку – бежит, машет руками, кричит: «Стой, Деян, вернись и войди в село по другой улице! Полиция эту блокировала». «А в чем дело-то?» – спрашиваю. «Как? Не знаешь? Кто-то только что этого, как его, Дану убил. Иди другой улицей – тут не пройдешь». Стою как вкопанный, смотрю: действительно, полно полицейских машин, у дома бывшего албанского соседа – люди с автоматами. Сам бывший сосед лежит скрюченный в луже крови.

Зло всегда будет наказано. Любое зло – клевета, предательство, обида, оскорбление

Вернулся в родное село огородами, пришел на площадь перед церковью, где собрались все, тут я и узнал, что же произошло. Дружки, оказывается, продолжили попойку, но уже не в своем дворе, а перед сельским магазином – Дана сидел здесь и задирал прохожих. Те предпочитали не связываться, проходили мимо. На беду албанца, по этой улице на тракторе проезжал его единоплеменник – ехал с поля со своей женой. Дана вскинулся и, заскочив на трактор, ударил его. Тракторист остановился, сошел с трактора, достал нож и зарезал обидчика. Дана свалился, истекая кровью, а дружки-собутыльники разбежались.

Соседи шумели, кричали, что Бог наказал Дану за его грехи, а меня взял страх: я вспомнил свои вопросы Богу, которые задавал Ему, сидя под деревом несколько минут назад. Ответ на один из них я получил очень быстро, оказывается. И ответ простой: зло всегда будет наказано. Любое зло – клевета, предательство, обида, оскорбление… Опершись на лопату, я стоял с отсутствующим видом посреди общего хаоса и думал: зачем задавать Богу вопросы, ответ на которые известен давным-давно? «Возврати меч твой в его место… Все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26, 52). Стоял и думал: возвратить меч в его место – это же признак терпения. Получается, вот что нам нужно сейчас больше всего: Христово терпение. Бог разберется с нашими бедами, если мы будем рядом с Ним. Вздохнув над умирающим, я пошел домой. Слишком серьезным был урок в тот день для меня.

И сейчас, по прошествии некоторого времени после этого случая, на частые возмущенные вопросы: «Что будет с нами, сербами Косово?!» – я не пускаюсь в многословные рассуждения, анализы политической ситуации, не начинаю философствовать. Мой ответ на такие вопросы сейчас один: «Это знает только Бог, а с нами будет то, что мы заслужили. Служим Богу – будет одно, нет – совсем другое. Я – за первое».

Деян Бальошевич
Подготовили Драган Николич и Степан Игнашев

16 февраля 2021 г.

P.S. Дорогие читатели, мы продолжаем инициативу по оказанию помощи косовским сербам и храмам, монастырям Косово и Метохии. Если вы хотите и можете оказать помощь, вот номер карты Сбербанка, на которую можно перечислить пожертвование:

– 5469 0177 0923 5086 (получатель: Петр Михайлович Д., обязательна пометка: «Помощь Косово»).

Псковская митрополия, Псково-Печерский монастырь

Книги, иконы, подарки Пожертвование в монастырь Заказать поминовение Обращение к пиратам
Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Комментарии
Анна19 февраля 2021, 23:11
Братский народ сербский, многострадальный, помоги ему Господи! Жаль до слёз...
Петр19 февраля 2021, 12:32
Спаси вас Господь, дорогие Инна, Виктория, Руслан, Елена, Марина и Владимир со чадами, Александр! Молимся о вас и о всех неравнодушных братьях и сестрах.
Наталья18 февраля 2021, 17:05
А ведь и в России у нас происходит что то похожее. Мы купили домик в деревне. Двадцать лет назад. Сосед имеет в этой деревне корни, нас не принял. Передвигает забор на наш участок, расширяется, так сказать. Ездили молились к Иосифу Волоцкому, читаем молитвы обходя участок. У соседа две огромные собаки, все время на наш участок перескакивают, пугают нас. И каждый раз, как он нас видит, плюет в нашу сторону и матерится. Чувство оставленности Богом есть. Только когда благодаришь Бога за все, тогда приходит успокоение , а если начинаешь размышлять за что, то все, душа истерзывается.
Петр18 февраля 2021, 09:04
С любовью и благодарностью молимся о вас, дорогие Анна, Гузель, Владимир, Елена, Владимир, Ольга, Анна, Владимир, Елена, Марина, Виктор, Елена, Мария, Ольга, Татьяна, Людмила, Наталья, Сергей, Ульяна, Виталий, Валерий, Владимир, Мария, Анатолий, Татьяна, Павел, Денис, Михаил, Валентина, Лидия, Ольга, Галина, Тамара, Алина, Олег, Нина, Ольга, Надежда, Алексей, Елена, Андрей, Светлана, Михаил, Елена, Ольга, Александр, Ирина, Александр, Татьяна и все неравнодушные братья и сестры. Спаси вас Господь!
Анастасия17 февраля 2021, 10:27
Спаси Господи Деяна и весь сербский народ
Коста16 февраля 2021, 10:32
Многострадальный братский народ!Жаль в 90х не дали отстоять братушек...а похожая история и не одна происходила когда Сербия была под гнетом турок..
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • Православный календарь на каждый день.
  • Новые книги издательства «Вольный странник».
  • Анонсы предстоящих мероприятий.
×