Наш современник Федор Достоевский

Третье письмо в Небеса обетованные протоиерею Николаю Агафонову, священнику и писателю

Протоиерей Николай Агафонов Протоиерей Николай Агафонов Здравствуйте, дорогой отец Николай.

Рад, что мои первые два письма дошли до Вас. Сужу хотя бы по тому, что второе письмо, которое касалось фильма с участием Софи Лорен «Вся жизнь впереди», хотя и без всякого предисловия, все же прочитано нашими братьями во Христе, число которых немалое, и правильно понято.

Рад, что читатель умеет разбираться в литературных жанрах.

Говорить и общаться с Вами по-прежнему для меня потребность души, и от возможности обсудить с Вами те новости, которые волнуют сегодня, не хочу отказываться.

Вспоминаю, как Вы рассказывали о своем поступлении в Московские духовные школы, и как на вступительных экзаменах Блаженнейший Владимир (Сабодан), будущий Митрополит Киевский и Всея Украины, а в то время ректор Духовной академии, спросил вас: «А что вы читаете, молодой человек?» Вы ответили кратко: «Достоевского». Заинтересовавшись, владыка стал расспрашивать, что же недавний сержант понял в прочитанном, и беседа затянулась. А когда вы вышли, абитуриенты стали вас расспрашивать, почему так долго вы отвечали. И не поверили вам, что речь шла о Достоевском. И когда вывесили список принятых на первый курс семинарии, свою фамилию в списке вы не нашли. Увидели, что ваш знакомый показывает вам два пальца.

«Значит, двойка», – удрученно решили вы. А вам, оказывается, показывали, что надо почесть второй список, в котором среди нескольких фамилий ваша стояла первой. То есть значилось, что вы зачислены сразу на второй курс.

Эту историю вы рассказывали с улыбкой, и она мне вспомнилась сегодня, когда я писал о нашем общем любимом писателе. Ведь идет год Достоевского, все ближе 200-летие со дня его рождения. Спешу поделиться с вами радостью, что вчера мой редактор из издательства сообщила, что моя книга о Достоевском будет издана к юбилею писателя, поскольку выдержала Всероссийский конкурс среди других претендентов на издание.

Федор Михайлович Достоевский Федор Михайлович Достоевский

Но вот ведь какая незадача: перечитывая «Братьев Карамазовых» (как раз недавно), я обнаружил ряд поразительных деталей, подробностей великого романа, которые прежде прошли мимо меня. Этими открытиями и хочу с вами поделиться, поскольку книжка уже в типографии, а промолчать не могу, хочется высказаться.

Инквизитор объясняет Христу, что он мешает им строить счастливое государство

Итак, вот поразительная «Легенда о Великом инквизиторе», которую сочинил Иван и рассказывает ее Алеше, открывая перед ним свою душу. В этом сочинении Ивана Великий инквизитор уводит в темницу Христа, который вновь явился народу. Инквизитор объясняет Христу, что он только мешает им строить счастливое государство. Все поступки Христа-Спасителя, по мнению инквизитора, неверны, ибо: он не обратил камни в хлебы, а мог накормить все человечество; он не прыгнул со скалы, хотя ангелы могла бы подхватить его, и человечество убедилось бы в его Божественности; он отверг и третье предложение сатаны, хотя мог бы овладеть человечеством, ему подчиненным, и дать всем счастье.

Каждый из своих доводов инквизитор подробно аргументирует, доказывая Христу якобы ненужность и даже вредность его поступков. И потому он бы мог завтра же отправить Христа на костер, и восторженные почитатели подгребали бы уголья к подножию столба, к которому был бы привязан Христос. Но он, Великий инквизитор, отпускает Его – с тем, чтобы Он ушел и никогда больше не возвращался.

Вот, вкратце, пересказ легенды, сочиненной Иваном. По поводу этих страниц романа написано намного больше, чем объем самого романа. И нет нужды пересказывать доказательства великого лжеца, фактического посланника сатаны.
Но в этот раз, перечитывая бессмертные страницы, невольно обратил внимание, насколько они современны. Насколько сходными аргументами пользуются и сейчас лидеры мировой политики. В том числе и наши.

В самом деле, посмотрите. Не к тому ли же управлению народами ведет глобализация, которую и проповедует инквизитор? Ведь он говорит об уравниловке народов, которые получат хлебы, если будут покорны. Мало того: люди сами приползут и будут просить, чтобы их приняли в сообщество, которое получит эти хлебы.

Илья Глазунов. Иллюстрация к «Легенде о великом инквизиторе» Илья Глазунов. Иллюстрация к «Легенде о великом инквизиторе»

Не ту ли же идею тайны, которой будут владеть только избранные управители мира, сегодня внедряют в сознание людей сторонники тотальной цифровизации? Не на основе ли этой идеи построены новейшие реформы в образовании? Чем меньше будет знать народ про конечную цель этой цифровизации, тем для него же лучше. А не будешь покорен – не получишь хлебы, вычеркнут тебя из списка живых.

Приведу лишь один отрывок из «обвинений» инквизитора и его доводы, которые он считает несокрушимыми:

«Мы вправе были проповедовать тайну и учить их, что не свободное решение сердец их важно и не любовь, а тайна, которой они повиноваться должны слепо, даже мимо их совести. Так мы и сделали. Мы исправили подвиг твой и основали его на чуде, тайне и авторитете. И люди обрадовались, что их вновь повели как стадо и что с сердец их снят наконец столь страшный дар, принесший им столько муки. Правы мы были, уча и делая так, скажи? Неужели мы не любили человечества, столь смиренно сознав его бессилие, с любовию облегчив его ношу и разрешив слабосильной природе его хотя бы и грех, но с нашего позволения? К чему же теперь пришел нам мешать?»

Посмотрим теперь, с какой откровенностью и даже некоей снисходительностью объясняют нам на международных форумах известные всей стране люди, что образованность, знания должны быть только у них, и это аксиома. Многие обратили внимание на эту беспардонность.

Не это ли втолковывает Спасителю инквизитор, похожий на Кощея Бессмертного? Замечательно его изобразил Илья Глазунов, выдающийся наш художник, Царство ему Небесное. И как прямо в точку, в самое уязвимое место нашей современной идеологии, которой якобы нет, указывает великий наш писатель-пророк Федор Михайлович Достоевский!

В самое уязвимое место нашей современной идеологии указывает писатель-пророк Федор Михайлович Достоевский

Трудно удержаться, чтобы не привести еще одно откровение инквизитора:

«И я ли скрою от тебя тайну нашу? Может быть, ты именно хочешь услышать ее из уст моих, слушай же: мы не с тобой, а с ним, вот наша тайна! Мы давно уже не с тобою, а с ним, уже восемь веков. Ровно восемь веков назад как мы взяли от него то, что ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал тебе, показав тебе все царства земные: мы взяли от него Рим и меч кесаря и объявили лишь себя царями земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию».

Понятно, в союзе с кем признается инквизитор.

Когда сегодня пишут о Достоевском как о пророке, ссылаются и цитируют «Бесов». Но почему-то не обращают внимания на пророческую суть «Братьев Карамазовых». На «Великого инквизитора», который сегодня в иных одеждах пытается учить нас теми же аргументами, которыми он «вразумлял» Спасителя!

Вот почему мне захотелось поделиться с вами своими сегодняшними наблюдениями, размышлениями над страницами романа, который читан вроде бы внимательно. Но всякий раз убеждаешься, как же он оказывается вновь и вновь современен, необходим нам на пути ко Христу-Спасителю, без Которого всему человечеству грозит гибель.

Еще один пронзительный эпизод хочу напомнить вам, дорогой батюшка Николай.

Помните, как Иван Карамазов в последний раз приходит к Смердякову для решительного объяснения?

Илья Глазунов. Иван Карамазов Илья Глазунов. Иван Карамазов Иван уверен, что отца, Федора Павловича, убил не брат Дмитрий, а лакей Смердяков. В маленькой комнатке жарко натоплено, Смердяков сидит на постели, к ней придвинут стол. Он как-то непривычно спокоен, уверен во всем, что говорит в ответ на гневные, решительные требования Ивана все рассказать до конца. И вот, Смердяков также спокойно и уверенно отвечает, что убийца-то вы, Иван Федорович, а я лишь исполнитель. Сбитый с толку, потрясенный, весь в поту, Иван грозится раздавить Смердякова, а тот спокойно задирает штанину и из-под белого чулка вытаскивает пачку денег – и кладет их на стол, еще раз объяснив Ивану, что убийца именно он. Смердяков уже снисходительно советует Ивану снять пальто, сесть, перестать грозиться, и называет его «прежде смелым человеком».

Замечательно сыграна эта роль Валентином Никулиным в фильме режиссера Ивана Пырьева.

Сцена потрясает и самим фактом, объясняющим смысл одной из главных тем романа, и тем, как она гениально сыграна и снята в фильме. Но еще гениальней описана она в романе – так, что читателя охватывает ужас не только от содеянного Смердяковым, но и от совершённого идейным учителем Иваном, который совсем недавно, у еще живого отца, «за коньячком», как и названа глава третьей книги романа, спокойно отвечал Федору Павловичу, что «Бога нет». А если Его нет, то все дозволено.

Кадр из фильма «Братья Карамазовы» Смердяков – В.Никулин, Иван – К.Лавров Кадр из фильма «Братья Карамазовы» Смердяков – В.Никулин, Иван – К.Лавров

Но вот мое открытие, прежде упущенная подробность. Смердяков, когда слышит какой-то шум и думает, что кто-то войдет в комнату, закрывает пачку денег книгой, лежащей на столе.

Смердяков читает одно из самых сложных по богословскому содержанию произведений святых отцов

Это «Слова подвижнические преподобного Исаака Сирина» – вот какой книгой он прикрывает на всякий случай кровавые деньги. Вот что, оказывается, читает убийца и вроде бы дурак, неуч, с черной душонкой человек, в детстве любивший душить кошек, а потом облачаться в простыню и кощунственно «отпевать» удушенных. Этот человек, произошедший из «банной мокроты», по определению лакея Григория Васильевича, который и нашел его в баньке в саду, оставленного там матерью – юродивой Лизаветой по прозвищу Смердящая.

Смердяков читает одно из самых сложных по богословскому содержанию произведений из наследия святых отцов. В «Дневнике писателя» не однажды Достоевский упоминает святого Исаака Сирина как одного из любимых им подвижников христианства IV века от Рождества Христова. Эта художественная деталь о многом говорит – прежде всего, о сложности души даже такого ничтожества, как Смердяков. Зовут его, между прочим, Павел Федорович, а фактического отца его, дворянина и шута, насмехающегося над всем и вся, – Федором Павловичем. Опять-таки писатель подчеркивает в художественных деталях родство всех Карамазовых, столь, казалось бы, разных и далеких друг от друга по характерам и поведению, положению в обществе. Один из исследователей творчества писателя заметил, что вся семья Карамазовых – это русский крест: на вершине Алеша, в подножии – Федор Павлович и Смердяков, справа – взрывной, сам себя не помнящий в буйстве Дмитрий, слева – либерал, «возвращающий билет Богу» – Иван.

Русская душа может пройти путь от удушения котов – до духовных высот святого Исаака Сирина

В молодые годы, читая «Братьев Карамазовых», в ошеломляющей воображение развязке убийства отца, конечно же, я сосредоточивал внимание на самом факте признании Смердякова. И превосходстве, с ком он выступает как обвинитель философствующего Ивана, который и есть подлинный убийца. А сейчас внимание мое сосредоточилось на подробности – той книге, которую читает перед своей бесславной кончиной Смердяков. Оказывается, русская душа может пройти путь от удушения котов и отпевания их – до духовных высот святого Исаака Сирина. Мы можем только догадываться, что понял Смердяков из подвижнических Слов святого. Но что он задумывался о прочитанном – факт, указанный нам великим тайновидцем души человеческой Федором Михайловичем Достоевским. Пусть он хотя бы открыл книгу на первой странице и прочел всего лишь первый абзац – и этого оказалось достаточно, чтобы во всем признаться Ивану, отдать ему кровавые деньги.

Вот как начинаются «Слова подвижнические» Исаака Сирина:

«Страх Божий есть начало добродетели. Называется же она порождением веры и посевается в сердце, когда ум устранен от мирской рассеянности, чтобы кружащиеся от парения мысли свои собрать ему в размышлении о будущем восстановлении».

Вот о чем сегодня хотелось поговорить с Вами, дорогой отец Николай.

Илья Глазунов. Алеша Карамазов – любимый герой Достоевского. Его надежда на будущее России и мира. Илья Глазунов. Алеша Карамазов – любимый герой Достоевского. Его надежда на будущее России и мира.

Ваш Алексей Солоницын

29 июля 2021 г.

Православие.Ru рассчитывает на Вашу помощь!
Комментарии
Наталия Ростова30 июля 2021, 09:35
Смердяков называет Ивана Федоровича - убийцей отца. И он прав. Отчасти. Только вот, самого Смердякова кто отправил в петлю? С детства всеми нелюбимый, презираемый, оплёванный. Вырос потенциальный маньяк. И он сам это понимает... И вот пришла мне в голову мысль, когда я читала роман...что, читая Исаака Сирина, Смердяков может тоже хотел стать хорошим христианином, только нужен был толчок, рука помощи любящих людей. Напрасно ждал. И понимая, что в дальнейшем, на одном убийстве он не остановится, сам отправил себя в петлю. Сам себя заочно приговорил за все несделанные, будущие преступления..Вот мне его жаль. Не встретился ему такой, как о.Зосима... Актёр Павел Деревянко его гениально сыграл.
Здесь вы можете оставить к данной статье свой комментарий, не превышающий 700 символов. Все комментарии будут прочитаны редакцией портала Православие.Ru.
Войдите через FaceBook ВКонтакте Яндекс Mail.Ru Google или введите свои данные:
Ваше имя:
Ваш email:
Введите число, напечатанное на картинке

Осталось символов: 700

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • Православный календарь на каждый день.
  • Новые книги издательства «Вольный странник».
  • Анонсы предстоящих мероприятий.
×